main contact

«Эгоист generation», ноябрь 2004, рубрика «Испытание чувств»

Обезьянье проклятие

«Тебе нужно от меня то же самое, что и всем мужчинам!» — единственная женская претензия, которую мужчины готовы слушать. Была бы воля, мужья даже просили бы своих жен повторять им это чаще. Такая фраза приятна для мужских ушей по одной деликатной причине. Она позволяет мужчинам забыть, что это самое от женщин, к сожалению, никому из них особенно не нужно.

До меня доходили сведения, что кое-какие состоятельные читательницы предлагают посредникам деньги, чтобы увидеть автора моих статей живьем и потрогать руками. И я, наверно, воспользуюсь этими предложениями, как только у меня будет туго с деньгами. Заинтересованные могут начинать потихоньку записываться у секретаря, чтобы мне не разбираться с претензиями насчет очередности. Предупреждаю сразу: лиц мужского пола записывать не будут. Не то, чтобы я больше люблю, когда меня трогают женщины. Нет. Я одинаково плохо переношу и тех, и других. К счастью, большинство женщин испытывают к другим женщинам отвращение. В связи с этим состоятельная читательница оплатит в кассе билет, войдет ко мне в смотровую кабинку, дотронется одним пальчиком и быстро уйдет. Это, собрав волю в кулак, выдержать можно. В сложной финансовой ситуации.
От мужчины, купившего билет в смотровую кабинку, быстро не отделаешься. Если мужчина видит перед собой женщину, он ни за что не даст ей спокойно отдохнуть. Когда женщина рядом с мужчиной отдыхает, он чувствует мужской позор и бесчестье. Обоим везет еще, если женщина немолода и некрасива. Про такую женщину мужчина может подумать следующее: «Она ведь довольно старая, да? И кажется достаточно страшная? Или нет? Я ведь имею право не видеть в ней женщину? А? Я могу оказаться гурманом? Гурманство — это ведь еще не импотенция? Или уже — импотенция?».
Грань между «еще нет» и «уже да» чрезвычайно волнует мужчин. Со времен обезьяньих предков эти «да» и «нет» определяют место самцов в стае. Кажется, что финансы давно заменили мужчинам их мужское достоинство. Если мужчина состоятелен, окружающие смотрят на него снизу вверх, признавая в нем вожака стаи. В отличие от орангутангов такому вожаку необязательно демонстрировать направо и налево эрекцию. Обычно вожаки ходят в тщательно застегнутых брюках и делают вид, будто их потенция никого не касается. Они даже могут снисходительно относиться к разговорам о своей нетрадиционной ориентации. Это для низкорангового самца позор прослыть пассивным гомосексуалистом. Вожак имеет право на любую причуду. При этом даже самый большой вождь самой большой стаи боится, что станет известно о его импотенции. Хотя вожди давно избавлены от обязанности лишать созревших девиц девственности на глазах у всего племени, иррациональный страх провалить экзамен остался. В тысячу раз охотнее вожак согласится, чтобы его сочли гомосексуалистом, чем импотентом. Гомосексуалист — это мужчина, который в принципе мог бы и женщин. Но не хочет. В силу маргинальных вкусов или социального протеста. Импотент не может никого, как бы ни хотел. Импотенция, с точки зрения мужчин, сродни кастрации, то есть потери пола, а вместе с тем и права на уважение стаи.
Любой страх — явление деструктивное, а иррациональный страх деструктивен по определению. Лично я не то чтобы гарантирую вылечить этой статьей всех импотентов, но некоторым из них, безусловно, помогу. А главное, как добрая фея, могу снять с мужчин проклятье, которое несколько тысяч лет держит их в обезьяньих шкурах. Как ни пытаются мужчины эти шкуры облагораживать: мыть, брить, ароматизировать парфюмом, они все равно остаются обезьяньими. Сколько не привыкают мужчины тщательно застегивать брюки, их поведением управляет то, что в этих брюках спрятано. Я не отговариваю мужчин от процесса размножения. Размножаться надо. Однако, в результате обезьяньего проклятья, размножения у людей не получается, а получается вымирание. Чем меньше мужчина напоминает обезьяну, тем хуже у него с потенцией, словно естественный отбор идет по пути уничтожения человеческих качеств и сохранения обезьяньих. Опасно сидеть на двух стульях, господа. Можно провалиться между сиденьями. Если вы желаете размножаться по-обезьяньи, не забивайте голову мыслями. Это вредно для обезьяньей потенции. Если хотите приобрести потенцию человеческую, перестаньте заниматься обезьяньим сексом.

Когда Дарвин сказал, что самцы отвечают за количественный фактор размножения, а самки за качественный, он был превратно понят. Мужчины решили, что могут не париться насчет качества, а заняться количеством любовниц. На самом деле, выбор женщинами качества очень затрудняет накопление мужчинами количества. Если самка сама определяет, с каким самцом она будет иметь дело, как может самец повлиять на количество партнерш? Только став идеалом для множества самок. У обезьян все самки имеют один и тот же конкретный идеал. Они мечтают о романтической фигуре свирепого и лохматого самца. Обычно в стае находится самый агрессивный самец — вожак стаи, около которого лучшие самки собираются в гарем, оставив других самцов с…худшими. Которыми вожак побрезговал.
Если у мужчины сладко дрогнуло сердце при мысли о гареме, он должен, во-первых, стать свирепым и лохматым, а во-вторых, переместить мечтательный взгляд со стройных женских ног на кривые обезьяньи лапы. В противном случае ему придется согласиться с тем, что человеческие самки в гаремы собираться не любят. Отдельные особи, конечно, согласны собраться в небольшой гарем вокруг вожака большой стаи, но эти особи, как правило, довольно сильно смахивают на обезьян. Чаще всего они приезжают из каких-нибудь заповедников, живо реагируют на все блестящее, речи предпочитают мимику. Если такая обезьянка видит самца выше рангом, чем ее муж, она автоматически показывает ему свои половые органы. Наказывать за это девушек бесчеловечно. Это у обезьян — инстинктивное. Что касается человеческих самок, чем самка больше похожа на человека, тем меньше она хочет жить в гареме. Лучший самец с точки зрения человеческой самки — влюбленный самец. То есть предпочитающий конкретную особь всем прочим.
Подавляющему большинству мужчин последнее утверждение может показаться возмутительной ложью. Бабы врут, что хотят любви. Неземной любви женщины предпочитают земные блага. А страсть испытывают не к ангелам, а к исчадиям ада. Женщины поступают так же, как вели бы себя на их месте обезьяны. И те и другие группируются около вождей, то есть мужчин, обладающих властью в обществе или хотя бы властным характером. Самцы чувствительные подвергаются со стороны самок всяческому унижению. Такие самцы презираемы вдвойне, потому что не способны конкурировать с сильными самцами за место под солнцем.
Что поделаешь? Женщины действительно не идеальны. Они неидеальны и с точки зрения человеческого эталона, и с точки зрения — обезьяньего. Сексуальные вкусы у большинства женщин как у обезьян, а вести себя как порядочные животные они не желают. Мужа выбирают себе ради положения, которое он занимает в иерархии стаи, а соблюдать правила иерархии отказываются. Обезьянья самка покорна. Она не сопротивляется, когда самец пользует ее, и не возражает, когда он имеет на ее глазах других самок. Обезьяне не приходит в голову ждать от самца помощи по уходу за детьми. Она даже старается изолировать от папаши детеныша, чтобы тот ненароком его не пришиб. Грубость мужа не вызывает у обезьяны ничего, кроме симпатии. Она и выбирала себе спутника жизни по этому принципу: самый агрессивный самец. От такого получается жизнестойкое потомство. В отличие от женщин, обезьяньи самки не безумны, чтобы требовать от самого агрессивного самца нежностей.
Женщина, как известно, хочет и рыбку съесть, и стать владычицей морскою. Чтобы съеденная рыбка была у нее на посылках. Чтобы мужчина как двуликий Янус носил два лица. Властное — для социального успеха и послушное — для домашнего пользования. Мужчины же, как избушки на курьих ножках, если к женщине повернуты передом, то ко всему остальному — задом. Если мужчина развернут к социуму лицом, женщина оказывается в месте, которое я, как истинная леди, вслух называть не буду. По сравнению с обезьяньим, это место относительно комфортно. Жена высокорангового самца людской стаи живет немного более человечески, чем обезьяна. Она, например, может сопротивляться (изредка), когда самец ее пользует, и возражать (иногда), когда он имеет на ее глазах других самок. Помощь от своего самца человеческая самка требует и получает в денежном эквиваленте. Изолировать детенышей женщинам в голову, не приходит. Высокоранговые папаши, хотя и не нянчатся с ними, пришибить все же опасаются. Грубость самцов не вызывает у женщин симпатию. Разве что у дам со специфическими вкусами.
Как видно из сравнительной характеристики самок высокоранговых мужчин и обезьяньих вожаков женщины отличаются от обезьян, в основном, вечным недовольством. Хотя высокоранговый человеческий самец уже не обязан быть свирепым и лохматым, он все еще должен обладать главными качествами обезьяньего вожака: готовностью драться за свои интересы и уверенностью в собственном превосходстве. Получив в мужья такого самца, женщина, казалось бы, должна быть счастлива, как обезьяна, что он не слишком чувствителен, иначе его место у руля было бы сомнительно. На вереницу любовниц такая женщина должна смотреть как на естественное положение вещей. Страстно любить одну женщину всю жизнь может только сверхчувственный самец, не способный быть вожаком обезьяньей стаи. К счастью, человеческая стая — не совсем обезьянья. То есть не полностью.
Человеческий вожак в отличие от обезьяньего обязан иметь интеллект выше среднего. Интеллект — это не счетная машинка, а сложный прибор интеграции нервных импульсов в программу возможных комбинаций. Мозг — часть нервной системы. Чтобы развивался интеллект, нервная система не должна оставаться на уровне простых рефлексов. С каждым поколением она вынуждена становиться все более чувствительной и лабильной. Наращивать и изменять амплитуду нервных импульсов, одновременно вырабатывая адаптивные механизмы. Чем примитивнее человек, тем ближе его сексуальность к обезьяньей. Чем сложнее нервная система, тем менее половая функция рефлексивна. Пытаясь пользовать женщин как лохматый самец, цивилизованный мужчина сталкивается с угнетением потенции. Всякий электронный прибор расстроится, если им забивать гвозди. Пока мужчины не поймут, что у них в штанах не молоток, а высокочувствительный прибор, гвозди будут гнуться и валяться в стороне как бесполезные предметы.

Большинство мужчин подозревают о высокой чувствительности своего прибора, и с радостью согласились бы обменять его на что-нибудь попроще. Как пульт дистанционного управления мужчина вертит в руках женщину, нажимая на все кнопки и надеясь, что его прибор как-нибудь заработает. Изредка прибор мужчины действительно начинает работать как сумасшедший, нарушая все законы физики и химии, так что у женщины вылезают на лоб глаза. К сожалению, мужчина никогда до конца не понимает, что вызвало такую реакцию прибора. Он строит предположения, пытается восстановить схему, по которой действовал хаотично. Как правило, схема скрывается за семью печатями, и мужчине остается надеяться, что однажды в его сексуальной жизни все опять сложится само собой.
Любой цивилизованный мужчина в сексуальном смысле даст сто очков вперед лучшему обезьяньему самцу. Я подбадриваю мужчин совсем не потому, что они мне нравятся, а орангутанги — нет. И к тем и другим я отношусь равнодушно, но орангутанги от неразвитой сексуальности не страдают, а мужчины — очень. Цивилизованный мужчина лишен права выбирать, хочет он становится человеком в сексуальном смысле или не хочет. Либо мужчина становится человеком, либо он перестает быть мужчиной. Стать в сексуальном смысле человеком не значит превратиться в высокоморальное существо. Мораль не есть качество человеческой природы. Напротив. Мораль введена с целью адаптации индивидуалистской природы человека к безопасной жизни в стае. То, что человек старается блюсти законы и нормы, принятые в обществе, делает его похожим на животное, для которого соблюдение правил стаи — врожденный инстинкт. Мораль, пришедшая на смену инстинкту, — искусственная мера защиты полуобезьян друг от друга. Чем больше похожа на человека обезьяна, тем меньше она способна подчиняться правилам. С ростом интеллекта исчезает сама необходимость в морали. Человек перестает быть опасным для других, потому что с развитием мозга пробуждается такая область разума как Абсолют или коллективное сознание. Хотя на определенном уровне человеческого общества мораль является полезной, одновременно она тормозит развитие личности. Искусство недаром считается главным двигателем общественного прогресса. Функция искусства — разрушение догм. Революция всегда зарождается на уровне художественных произведений, развивается научной мыслью, а потом воплощается в социальные реорганизации путем переворотов или экономических реформ. Настоящая творческая личность имеет бунтарский характер, а сила вдохновения пропорциональна внутренней свободе, то есть индивидуальности. Сексуальность имеет тот же источник, что и творчество, недаром так популярно представление о сублимации. Чтобы получить доступ к источнику энергии, человеку необходимо разобраться с индивидуальными чертами своей сексуальности.
Чтобы разобраться с сексуальностью, не надо ходить к психоаналитикам и вытаскивать из подсознания всякую гадость. Даже нежелательно, честно говоря, это делать, чтобы не научиться плохому. Главное для мужчины это смириться с мыслью, что он — не обезьяна и не обязан возбуждаться всякий раз, когда женская особь намекает на свою половую принадлежность. Отвыкнуть жить по общепринятому уставу трудно. Пока правило, что самец всегда готов, не будет вычеркнуто из неписанного мужского учебника, сексуальность мужчины останется в плену обезьяньей шкуры. Пионерское правило должно быть признано, по крайней мере, устаревшим, как однажды стала считаться отстоем массивная золотая цепь. Мода — могущественная царица, жена бога Гипноса. Еще недавно крутые мужчины предпочитали порнозвезд с мясистыми формами. Причастившись моде, все до единого поменяли вкусы в сторону прозрачных эльфов из модельных агентств. Бестелесные любовницы с лицами порочных ангелов — начало восстания людей против обезьяньего ига. Мода постепенно приучает мужчин к мысли, что возбуждает не плоть женщины, а ее внутренний мир. Хотя секс вожаков с эльфами не слишком отличается от секса с порнозвездами, тенденция налицо. Эльфы похожи на голозадых обезьян меньше, чем порнозвезды. Тип эльфа подразумевает за любовницей не похоть, а порочность. Утонченность на гране между холодностью и извращенностью. Одним словом, противоречивость и многогранность индивидуальной женской души. Как бы ни плевались от таких невесток свекрови, я нахожу эту тенденцию позитивной. Мужчины должны перестать пичкать свою сексуальность женским мясом, а начать насыщать ее чувственными переживаниями. Это единственный способ для человека включить половую функцию. Секс людей, в отличие от обезьяньего — не жертвоприношение инстинкту, а бунт против инстинктивного существования. Смысл секса — катарсис, основанный на живой связи между любовниками и смертельной страсти. Смертельная страсть обрывает нити, привязывающие душу человека к плоти, а живая связь не дает душам раствориться в трансцендентном пространстве.

Продолжение следует.

© Марина Комиссарова




Главная | Психоалхимия | Публикации | Контакт

© 2009—2017 Марина Комиссарова